Диалог на английском с переводом · C1 · 26 строк

Who does somebody else's story belong to? Кому принадлежит чужая история?

1. Anton

   Good evening, and thank you for coming out on such a cold night in Edinburgh. I'm an editor, not a lecturer. That means my first instinct is to cut everything you came to hear.

   Добрый вечер, и спасибо, что выбрались к нам в такую холодную ночь в Эдинбурге. Я монтажёр, а не лектор. А значит, мой первый инстинкт — вырезать всё, ради чего вы пришли.

2. Anton

   Fiona, who studied in this very building, has promised to rescue me when we take your questions. Until then, I'm on my own with my notes and a glass of water.

   Фиона, которая училась в этом самом здании, обещала выручить меня, когда мы будем отвечать на ваши вопросы. А пока я один на один со своими записями и стаканом воды.

3. Anton

   I'd like to begin by asking a question that sounds simple: who does somebody else's story belong to once it has been told?

   Я хотел бы начать с вопроса, который звучит просто: кому принадлежит чужая история после того, как её рассказали?

4. Anton

   To the person who lived it? To the person who filmed it? Or to the person who cut it, and chose every second you will see?

   Тому, кто её прожил? Тому, кто её снял? Или тому, кто её смонтировал и выбрал каждую секунду, которую вы увидите?

5. Anton

   I'll take this in three parts: consent, the archive and the edit. In each part I'll try to show you where my own work went wrong. That is more useful than telling you where it went well.

   Я разберу это в трёх частях: согласие, архив и монтаж. В каждой части я постараюсь показать, где моя собственная работа дала сбой. Это полезнее, чем рассказывать, где она удалась.

6. Anton

   Consent comes first, and on paper it is simple. Before we filmed anyone, we asked them to agree and explained what we would do with the footage. Most people said yes within a minute.

   Сначала согласие, и на бумаге это просто. Прежде чем кого-то снимать, мы просили человека согласиться и объясняли, что сделаем с отснятым материалом. Большинство людей отвечали «да» меньше чем за минуту.

7. Anton

   But a signature takes a moment, whereas a story goes on living for years. A man who agrees in his kitchen cannot know how he will feel about the film a year later.

   Но подпись занимает мгновение, тогда как история продолжает жить годами. Человек, который соглашается у себя на кухне, не может знать, что он почувствует по поводу фильма год спустя.

8. Anton

   So I think of consent as a conversation, not a form. You keep asking, and people may change their minds. Bear in mind that people say yes to a friendly face before they say yes to a film.

   Поэтому я думаю о согласии как о разговоре, а не как о бланке. Вы продолжаете спрашивать, а люди вправе передумать. Помните, что люди говорят «да» дружелюбному лицу раньше, чем говорят «да» фильму.

9. Anton

   In Dublin, for example, we interviewed a taxi driver who has been driving and telling stories for thirty years. His daughter works with us, so he agreed at once.

   В Дублине, например, мы взяли интервью у таксиста, который тридцать лет водит машину и рассказывает истории. Его дочь работает с нами, поэтому он согласился сразу.

10. Anton

    I still wonder whether that was consent or a favour. I have learnt to ask twice: once before the camera is switched on, and once before the film is shown.

    Я до сих пор не знаю, было ли это согласием или одолжением. Я научился спрашивать дважды: до того, как включена камера, и до того, как фильм покажут.

11. Anton

    Which brings me to the archive. Every documentary becomes an archive the day it is finished. An archive has no manners: it keeps what people said long after they have forgotten saying it.

    Что подводит меня к архиву. Любой документальный фильм становится архивом в день, когда он закончен. У архива нет такта: он хранит сказанное ещё долго после того, как люди забыли, что это говорили.

12. Anton

    In fifty years a student may find our footage on a shelf and cut it into something new. By then nobody will be left to say: that is not what I meant.

    Через пятьдесят лет студент может найти наши кадры на полке и смонтировать из них что-то новое. К тому времени уже некому будет сказать: я имел в виду не это.

13. Anton

    That is why consent deserves more care than a signature on a form. Let me turn to the edit now, because that is where I do most of my damage.

    Вот почему согласие заслуживает большего внимания, чем подпись на бланке. Позвольте теперь перейти к монтажу, потому что именно там я наношу основной ущерб.

14. Anton

    Take the taxi driver. An hour of his talking became four minutes, and those four minutes needed a beginning, a middle and an end, which real conversations almost never provide.

    Возьмите таксиста. Час его рассказа превратился в четыре минуты, а этим четырём минутам были нужны начало, середина и конец, которых в настоящих разговорах почти никогда не бывает.

15. Anton

    That shape is what I call a narrative. A narrative is not a lie, but it is a choice. Every choice leaves something out: a pause, a joke that did not land, a kind word.

    Эту форму я и называю повествованием. Повествование — не ложь, но это выбор. Каждый выбор что-то оставляет за кадром: паузу, шутку, которая не сработала, доброе слово.

16. Anton

    People say a good documentary should have objectivity, and I have never trusted the word. To put it another way, nobody who chooses which four minutes to show can claim to be neutral.

    Говорят, что хороший документальный фильм должен быть объективным, и я никогда не доверял этому слову. Иначе говоря, тот, кто выбирает, какие четыре минуты показать, не может считать себя нейтральным.

17. Anton

    What an editor can offer instead is fairness: keep the person's meaning, keep the context, and be ready to explain every cut.

    Вместо этого монтажёр может предложить справедливость: сохранить смысл сказанного человеком, сохранить контекст и быть готовым объяснить каждую вырезку.

18. Anton

    Stories need numbers, and numbers need stories. A census can tell you how many people left a town in ten years.

    Историям нужны цифры, а цифрам нужны истории. Перепись может сказать, сколько человек уехало из города за десять лет.

19. Anton

    It cannot tell you what a father said to his daughter at the station. That is what migration feels like from the inside.

    Но она не скажет, что отец говорил дочери на вокзале. Именно так миграция выглядит изнутри.

20. Anton

    So, do viewers already know all this? Before tonight I ran a short survey among a hundred people who watch documentaries. I asked how far they trust what they see.

    Знают ли зрители всё это? Перед сегодняшним вечером я провёл короткий опрос среди ста человек, которые смотрят документальное кино. Я спросил, насколько они доверяют увиденному.

21. Anton

    It was a small poll, not science, so please treat the numbers as an example. Even so, the findings surprised me.

    Это был небольшой опрос, а не наука, так что считайте цифры примером. Тем не менее результаты меня удивили.

22. Anton

    The majority of respondents, about six in ten, said they trust the people who speak on screen but not the edit around them.

    Большинство опрошенных, примерно шестеро из десяти, сказали, что доверяют людям, которые говорят на экране, но не монтажу вокруг них.

23. Anton

    A significant minority, one in five, said they trust a documentary only when they already agree with it. The rest could not decide.

    Заметное меньшинство, каждый пятый, сказало, что доверяет документальному фильму, только когда уже согласно с ним. Остальные не смогли определиться.

24. Anton

    What this suggests is that viewers are not fooled by the edit. They simply trust a face more than a frame. If so, showing them how the film was made is not a weakness but a duty.

    Это говорит о том, что зрителей не обманывает монтаж. Они просто доверяют лицу больше, чем кадру. Если так, то показать им, как сделан фильм, — не слабость, а долг.

25. Anton

    So, who does the story belong to? I no longer think it belongs to me, and I do not think it belongs to the channel. It belongs to the person who lived it.

    Так кому принадлежит история? Я больше не думаю, что она принадлежит мне, и не думаю, что она принадлежит каналу. Она принадлежит тому, кто её прожил.

26. Anton

    The rest of us only borrow it, and whatever we borrow, we should give back in good condition. Thank you for sitting through my first lecture. Fiona and I will now take your questions.

    Остальные лишь берут её взаймы, а всё, что берёшь взаймы, надо возвращать в хорошем состоянии. Спасибо, что высидели мою первую лекцию. Теперь мы с Фионой ответим на ваши вопросы.

Слова и грамматика юнита — Понять лекцию и задать вопрос.